Эта книга - не только о моей личной потере. Эта книга о том, насколько бесчеловечна система, в которую попадает женщина, вынужденная прервать беременность по медицинским показаниям. Если эта книга поможет кому-то в горе, значит, она написана не напрасно. И значит, в том, что случилось с нами, был хоть какой-то смысл. 

О том, что я была беременна знали только самые близкие. Желанная, но странная, мучительная и короткая беременность. 

Я не была готова к этому ни физически, ни материально. Что не мешало мне безумно радоваться своему положению, несмотря на ужасное самочувствие. 

Как только я обо всем узнала, позвонила врачу. Мне сказали, что бессмысленно на таком сроке делать узи и нужно подождать еще несколько недель.

Мы следили за ростом малыша в приложении на айфоне, каждый день читали о том, какого размера ребенок на данном этапе развития. Уже разговаривали с ним и выбирали имена, радовались тому, что у него есть пальчики и размером он почти с лимон.

 

То, что случилось, вытеснило почти все из моей памяти. Я не помню ни срока беременности, ни названия больницы, в которой оказалась, ни имен врачей. Вообще себя почти не помню в тот период. Сейчас мне хочется только выплеснуть тут все, что накопилось и постараться перестать думать об этом каждый день. 

 

Я собиралась написать об этом еще четыре года назад. В дневнике, в блоге или на фейсбуке. Мне хотелось дать пожить моему малышу хотя бы в моих рассказах о нем. Чтобы у меня было хотя бы такое доказательство того, что мы несколько месяцев были рядом. Но каждый раз, когда начинала писать, меня либо накрывала жуткая тоска, либо казалось, что это никому не нужно. Потому что в тот момент я столкнулась с очень странным отношением к случившемуся. Мало кто воспринимал это как трагедию.

На самом деле максимальную поддержку мне оказали мама и работа. Я быстро вернулась в офис, и, наверное, это спасло меня. Хоть я и обещала себе, что не буду заниматься ничем, что связано с детьми. 

 

Когда я узнала на фейсбуке, что Анна Старобинец написала книгу «Посмотри на него», поняла, не смогу не прочитать ее и не поделиться своей историей, и своими впечатлениями о прочитанном. 

Я буду комментировать цитаты из книги, потому что так проще рассказать о своей боли. 

Но что-то не так с его голосом. С интонацией. Он снова сжимает губы. Я вдруг вспоминаю начало собственной фантастической книги “Живущий”: “Датчик пискнул, и врач считал результат. Я спросила: «Что-то не так?» Он молчал. «Что-то не так с ребенком?»”

На узи я приехала с мамой. С волнением легла на стол, чувствовала свое особое положение, причастность ко всем пузатым, что были в клинике. И вместо поздравлений или хотя бы слов сочувствия услышала самые страшные слова. 

Плод мертв. Мертв давно. Выскабливайте завтра же или погибнете. 

 

В один момент обрушилось все. Казалось, что я умру от боли. 

Дальше я жила уже на автомате. 

 

О врачебной этике мне нечего сказать. Я с хорошим отношением врачей в тот период не сталкивалась. 

Беременюшка в розовом спортивном костюме отступает от меня на шаг, как будто боится заразиться бедой. Вся очередь мрачно глазеет, вроде как бы и не на меня даже, а так, в мою сторону.

В больнице, куда меня привезли, шел ремонт. Всех "беременюшек" перевезли на этаж, где проводились операции. То есть к нам, к "абортницам", как называли нас и беременные, и медсестры. 

В первую очередь на меня наехали за отсутствие халата, тапочек и прочих жизненно необходимых вещей, без которых не выживет девушка, которая думает только о том, что носит мертвого ребенка. 

Нет, мужу сюда нельзя. Нет, посещения в такие-то часы и только внизу. Перед операцией не есть, не пить. Туалет и душ покажут соседки по палате. Молодая девушка, приехавшая на 4 или 5й по счету аборт, была недовольна моим кислым видом, о чем сообщила кому-то по телефону. 

Другая крайность— когда тебя пытаются утешить, утверждая, что тот, кто находился внутри тебя, — просто «плод», «головастик», а не ребёнок. «Не выдумывай, ещё родишь, отвлекись, живи дальше», — слышишь ты. Это не те слова, которые способны помочь. Как человек, переживающий такую трагедию, может на что-то отвлечься? Она не хочет отвлекаться, она хочет оплакать ребёнка. Она не хочет «родить ещё» — она тоскует по тому, именно тому малышу, которого потеряла. 

Бабушки, лежавшие со мной еще несколько дней, утешали как могли. Но от этого становилось только хуже. Я не знаю, как можно лежать с ледяной грелкой на животе и при этом не плакать, не думать о своем малыше. 

У них здесь беременные. Беременюшки. Они здесь занимаются беременюшками и их пузожителями, а не всякой патологической мерзостью. 

Беременные и девушки, которые в очередной раз приехали на аборт, это отдельная история - истерики, крики, война с родственниками, мат и сигареты на лестнице. Не такого соседства ждешь, когда теряешь ребенка. Не криков от беременной, потому что ты ее "палишь", случайно открыв дверь в коридор, когда она курит в форточку. 

- А... антибиотики вы мне пропишите? 

- Зачем? У вас нет инфекции.

- Но... в России в таких случаях все равно прописывают курс антибиотиков. Профилактически.

- Мы так не делаем. Зачем вмешиваться в работу организма без лишней необходимости? 

Не помню, сколько я пролежала в больнице. Помню только, что каждое утро начиналось с уколов и капельниц. Задница была исколота вдоль и поперек, а я вся язвительными комментариями медсестер, которые были недовольны моими татуировками. 

Как-то раз мне показалось, что игла капельницы вставлена неправильно. Я сказала об этом сестре, но меня успокоили "опытом и не моим делом". Ок, решила я. Посмотрим, что будет дальше. Конечно, лекарство затекло, рука опухла и я с этой красотой пошла к врачам, выдернув иглу из руки.  

Перед самой операцией мне, голой и плачущей, велели "залезть на стол и лежать тихо", пока врачи обсуждали повседневные вопросы. 

Пока я сама не оказалась частью неблагополучной статистики, я даже представить не могла, в какой невыносимой ситуации находятся женщины.

Первая причина замершей беременности – генетическая аномалия у плода.

В большинстве случаев, это просто ошибка природы. Несчастный случай. Просто не повезло. Тут уж ничего не поделаешь – естественный отбор никто не отменял.

 

Я никогда не слышала о подобном.

К сожалению, о статистике "каждая вторая" я узнала в качестве утешения. Как будто это может успокоить. 

И мне приходилось потом утешать этой статистикой знакомых девушек, которые знали, что я была беременна и сами ждали ребенка. 

Не переживай, ты - первая, а я - вторая. Родишь.

Я уверена, что о потере ребенка нужно говорить. Неважно какой срок, какая аномалия. Это не стыдно и нет необходимости замалчивать беду. И книгу "Посмотри на него" нужно читать. Возможно, она поможет кому-то лишний раз задуматься о контрацептивах, кому-то серьезнее относиться к подготовке к беременности, а кому-то поможет лучше понять свою жену в подобной ситуации. 

«Посмотри на него» Анны Старобинец — важнейшее высказывание на тему, о которой у нас никто и никогда не говорил вслух, и обязательное — травмирующее, но вместе с тем и врачующее — чтение для любой женщины, а также для любого мужчины, живущего с женщиной и подумывающего иметь от этой женщины детей. Однако — и не сказать об этом было бы непростительным упущением — это еще и очень хорошая, безжалостная к себе и к читателю, по-настоящему пронзительная высокая литература (вот уж чего никак не ждешь от текста-свидетельства). И это делает «Посмотри на него» окончательно обязательным к прочтению. 

P.S. Подумайте 20 раз, прежде чем сказать кому-то:

  • когда у тебя будут дети, тогда поймешь. 
  • что ты знаешь о беременности.
  • откуда тебе знать, что такое токсикоз.
  • вот родишь, тогда поговорим.
  • не рожала, не женщина

я все это слышала даже от очень образованных

и любящих людей